Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

11 лет назад Пётр Сорокин сделал доклад об археологических открытиях на Охтинском мысу

Отстранённый от руководства раскопками из-за несогласия с заказчиком проводить их "до материка" (на снос археологических памятников), Пётр Егорович Сорокин сделал исторический доклад о своих открытиях 2 июня 2010 года в Дубовом зале Санкт-Петербургского Дома архитекторов. Тогда градозащитники сумели остановить стройку на Охтинском мысу. Было принято политическое решение "МММ" (тогдашних президента РФ Медведева, губернатора СПб Матвиенко и главы Газпрома Миллера) о переносе строительства башни с Охты на Лахту с последующим освобождением Охтинского мыса. Достаточно было только набраться терпения и дождаться полного исполнения этого решения.
К великому сожалению, нашлись нетерпеливые дураки с инициативой: депутат Вишневский, примкнувший к нему юрист Шапшиц и их группа поддержки. Желая набрать сомнительные политические очки, они захотели вместо политического решения получить судебное. Суд же вынес вердикт строго по букве закона: 400-метровую башню строить на Охте нельзя, но до 48 метров - сколько угодно. В частности, решение суда подтвердило право Газпрома сохранить за собой площадку на Охте.
Несколько месяцев назад у градозащитников возникли иллюзии на поддержку Путина. Месяц назад на https://ingria-art.livejournal.com/760688.html я написал, что считал их безосновательными с самого начала.

(С) Фотография Федотова (matholimp) Валерия Павловича 2 июня 2010 года с https://matholimp.livejournal.com/314422.html . Ещё десятки снимков и много текста на https://matholimp.livejournal.com/313818.html , https://matholimp.livejournal.com/314016.html , https://matholimp.livejournal.com/314156.html , https://matholimp.livejournal.com/314705.html , https://matholimp.livejournal.com/315067.html , https://matholimp.livejournal.com/315198.html , https://matholimp.livejournal.com/315744.html , https://matholimp.livejournal.com/315427.html и др.
promo ingria_art september 26, 2018 22:30 Leave a comment
Buy for 10 tokens
В продолжение https://ingria-art.livejournal.com/704477.html , https://voda-78-ru.livejournal.com/135061.html , https://ingria-art.livejournal.com/706055.html , https://matholimp.livejournal.com/1673419.html , https://matholimp.livejournal.com/1671468.html ,…

А фризский след прокатит?

Михаил Несин ответил на https://vk.com/normanism?w=wall-95979368_100397_r100485 :

Ну, разумеется. Русы, которые по Ибн Русте воевали не на конях, а на кораблях, это никакие не скандинавы, а степной народ салтово-маяцкой культуры. И полное название их сверхдержавы, скрытое с XVII в. всемирным заговором норманистов- русский морской каганат! Им принадлежали все суда норманнов. Просто норманисты все фальсифицировали и угнали на север. А появились русы со своими каганами еще до того, как сформировались современные континенты, плавали на ихтиозаврах по единому всемирному океану. С тех былинных времен пошла непонятная современному человечеству и искаженная норманистами поговорка про редкого птеросзавра, который долетит до середины Днепра.

Тут такой политический момент - если у нас следственный комитет под патронажем народного академика Мединского и кардинала Милонова не наведет военную дисциплину в науке, а Путин не дай Бог будет не вечный и после него через несколько лет не наступит смута с приходом к власти либералов, то всякие там патриотические концепции про стапяцоттысячелетнюю Русь от славяно-ариев, участие московских гусьтарбайтеров в спасении Рима, происхождение обязьян от славяно-ариев, Рюрика-Рарога-Боруха, происхождение русов не то от ободритов, не то от аланов, или и от тех и других, будут не котироваться. И практически ни в одном серьезном научном издании не будут поощряться.
Соответственно, в тренде был, остается и будет "норманизм" -"скандинавизм". И для его развития надо пытаться в источниках найти фризкий след. Поскольку шведский, норвежский не прокатил. Если это подавать в виде научной ГИПОТЕЗЫ и в форме предположений на обсуждение коллег-историков-филологов-археологов, то это в мировом научном сообществе считается наукой.
А к "научному патриотизму", рунам на солнышке, реабилитации Велесовой книги оно относится скептически. И через не так уж много лет, когда Россия не приведи Господь перестанет вставать с колен с макарошек на воду, и грозить вечно загнивающему миру - это будет актуально лишь в цирке и в клоунском эмигрантстком стокгольмском "русском салуне" Л. П. Грот и К, если он вообще к тому времени не накроется. Поскольку сдается мне, что его терпят ради укрепления на Западе карикатурного имиджа русских ватников.

Байоры

Заголовок на https://www.sonar2050.org/publications/bayory начинается со слов "уникальное явление". Но для знакомых с творчеством Екатерины Чевкиной это уже давно не новость.
Ниже избранное из текста по ссылке. Там ещё есть иллюстрации и карты.

Речь идёт о поступлении на шведскую службу в XVII веке русских дворян Ижорской земли (Ингерманландии), ставших частью шведского дворянства и принявших лютеранство. В шведском языке для их обозначения был введён специальный термин — «baijorfamiljerne», который является искажением русского слова «боярин».
Были ли байоры предателями в современном понимании этого слова? Отчасти, безусловно, да. Многие из них служили в оккупационной администрации шведов, когда те занимали Новгород и его окрестности в период Смуты и до 1617 года. Вместе с тем само обстоятельство передачи Ижорской земли Швеции ставило местное дворянство в положение подданных шведского короля. Конечно, они могли всё оставить и переселиться в пределы Московского царства, однако для многих подобный выбор оказался слишком обременительным.
Примечательно, что после возвращения Ингерманландии (Ингрии) в состав России байоры не вернулись к русской идентичности, а эмигрировали в Шведское королевство. Некоторые их потомки и по сей день носят русские фамилии, несколько переделанные на местный лад.
В составе Шведского королевства Ижорская земля носила название Ингерманландии (Svenska Ingermanland).
Обстоятельства появления русской провинции под властью шведов возвращают нас к последнему этапу русской Смуты, когда обескровленное Московское государство было вынуждено обратиться за помощью к шведскому королю, чтобы он прислал войско для отражения польской интервенции.
При этом шведам было обещано, что представитель королевской династии станет московским царём. Разумеется, ход был чисто популистским, учитывая то обстоятельство, что шведы не собирались переходить в православие, что было обязательным условием наследования русского трона.
Неудивительно, что рано или поздно вынужденные союзники должны были серьёзно повздорить. Карл Филипп не стал русским царём, но его полководец Делагарди захватил крупнейший северный русский город Новгород, который шведы удерживали до Столбцовского мира 1617 года.
Новгород к тому времени сохранил часть своего былого вольного духа, что выразилось в активном участии новгородцев в самозванческом движении. Некоторое время город даже фактически жил отдельной жизнью от Москвы, а местная знать учредила некое подобие самоуправления.
Ассимилировать огромный русский город шведы (даже с помощью местной администрации) вряд ли были в состоянии. По этой причине на переговорах в Столбове (близ Тихвина) они согласились вернуть его Московскому государству, но при этом присоединили к себе важную Ижорскую волость, которая была единственным русским выходом к Балтийскому морю.
Король Густав Адольф следующими словами оценил новое приобретение: «Одно из величайших благ, дарованных Богом Швеции, заключается в том, что русские, с которыми мы издавна были в сомнительных отношениях, отныне должны отказаться от того захолустья, из которого так часто беспокоили нас. Россия — опасный сосед. Её владения раскинулись до морей Северного и Каспийского, с юга она граничит почти с Чёрным морем. В России сильное дворянство, множество крестьян, народонаселённые города и большие войска. Теперь без нашего позволения русские не могут выслать ни одной лодки в Балтийское море. Большие Ладожское озеро и Пейпус, Нарвская поляна, болота в 30 вёрст ширины и твёрдые крепости отделяют нас от них. Теперь у русских отнят доступ к Балтийскому морю, и, надеюсь, не так-то легко будет им перешагнуть через этот ручеёк».
Отдельно стоит упомянуть о том положении, в котором оказывалось местное русское население, внезапно оказавшееся в составе чуждой протестантской империи.
Во-первых, обе стороны отказывались принимать к себе перебежчиков и обязывались возвращать их назад. На самом деле в этой части договор совершенно не соблюдался не только в отношении простых людей, но и важных персон а-ля Григорий Катошихин.
Во-вторых, вернуться в Московское царство могли только дворяне, дети боярские, посадские люди и чёрное духовенство. В отношении остальных договор говорил о том, что «русским уездным попам и пашенным людям… оттоле не выходить, и со своими жёнами, и с детьми, и с домочадцами остатись тут, и жить под Свейской короной…».
В-третьих, православное население изначально было ущемлено в правах. Число церквей за несколько десятков лет сократилось вдвое, а право заниматься торговлей было оставлено только лютеранам.
Русское население было поставлено перед суровым выбором. Подавляющее его большинство предпочло тем или иным образом Ижорскую землю покинуть, а Ингерманландия начала заселяться шведами, финнами и немцами, что очень сильно изменило её этнографический облик.
Покидая после Столбцовского мира новгородскую землю, шведы вывезли с собой тех, кто с ними активно сотрудничал в период оккупации. Так в Шведском королевстве появились первые байоры.
Нам известны имена этих людей: Фёдор Аминов, Григорий и Василий Аполловы (Опалевы), Фёдор и Василий Бутурлины, Семён Боборыкин, Михаил Клементьев, Григорий Негановский, Ждан Максимов, торговые люди Томила Пристальцов и Иван Харламов. Многие из них стали родоначальниками байорских родов.
Шведский историк Александр Пересветов-Мурат, потомок одного из самых известных байоров Мурата Пересветова, оставил следующее пояснение по поводу положения русских чиновников в Ингерманландии: «Насколько нам известно, в крепостях, оказавшихся на шведской территории, за исключением поста Ф. Г. Аминева (Ивангород), посты русских воевод упразднили по заключении мира 1617 г., но сохраняли в продолжение XVII в. русских дьяков, подьячих, переводчиков, а также вначале — военных в низших чинах, называющихся halfbaijorer. Иными словами, эмигрировали не только ижорские землевладельцы и коллаборационисты, но и уговорённые посулами и обещаниями и отягощённые религиозными обязательствами люди».
В отличие от русских крестьян, вынужденно оставшихся в Ингерманландии, поименованные выше русские дворяне перешли на службу к шведам добровольно, а потому были заинтересованы в отказе от идентичности. В скором времени это проявилось в их массовом переходе в лютеранство, что существенно упростило байорам приобщение к шведскому дворянству.
Любопытно, что шведские власти, заинтересованные в потере краем русской идентичности, байорам благоволили. Более того, в Северную войну, как я писал выше, даже столицей края, городом Ниеншанцем, руководил потомок байоров.
Байоры нужны были шведским властям в качестве людей, которые выполняли посреднические функции, ведь новые подданные шведского короля не владели шведским языком и были весьма далеки от Швеции во всех отношениях. Русские дворяне, горевшие желанием стать шведами, достаточно быстро заняли административные должности и стали местным ингерманландским дворянством.

Податель напитков Зеленеев Антон Юрьевич

С https://matholimp.livejournal.com/1982619.html :

Ради заведомо предвзятой «экспертизы» по археологическому объекту в Петербурге якобы археолог из Казани Айрат Ситдиков нанял некое «ИП А. Ю. Зеленеев» из Йошкар-Олы. Зеленеев Антон Юрьевич с ограниченной ответственностью одним щелчком находится на Яндексе.

Первая же ссылка https://www.rusprofile.ru/ip/310121534300024 :
""Виды деятельности
...
Основной
Подача напитков"".

С https://search.rsl.ru/ru/record/01005553770 :
""... Формирование финансового поведения домохозяйств на рынке ипотечного жилищного кредитования : автореферат дис. ... кандидата экономических наук …""

Напрашивается цитата из Жванецкого: «Если ты стырил диссертацию — не строй мост, сволочь! Иди в политику». Безумный Диссернет настырно ищет плагиат у думаков. Нет, пусть уж лучше там и сидят. Здание на Охотном Ряду давно пора оцепить тремя рядами колючей проволоки и превратить в элитный дурдом. Лишь бы меньше мешали жить остальной стране.

Кому нужен федерализм в России?

С https://matholimp.livejournal.com/1970493.html :

Вчера (21 ноября) на 9 ФСР прошёл Круглый стол по теме: "Можно ли возродить федерализм в России?". Спикеры:
Михаил Войтенков – представитель Гражданского Движения «Свободная Ингрия»;
Константин Бубон – журналист и адвокат;
Павел Мезерин – политолог-регионалист;
Ленар Мифтахов – лидер Татарстанской общественной организации «Керпе Юлы»;
Сергей Михайлов – модератор сообщества «Референдумы – наше право»;
Вадим Сидоров – исследователь этноконфессиональных проблем в Евразии;
Олег Хомутинников – председатель Оргкомитета Федеративной партии.
Модератор: Вадим Штепа – главный редактор портала Регион.Эксперт.

Некоторые участники Круглого стола уже давно на ПМЖ в ЕС. В значительной степени из-за того, что их понимание федерализма трактуется правоохранителями как сепаратизм. Не удивительно, что найти внутри РФ сторонников федерализма теперь стало весьма затруднительно.
Участники Круглого стола прямо заявили, что о процветании России нет речи. Но ради чего тогда они собрались возрождать федерализм?

В продолжение https://matholimp.livejournal.com/1969938.html и https://matholimp.livejournal.com/1969821.html .

Буренин учился в той же школе, в которой позже учился Довлатов

Про Кирьясаловскую таможню из воспоминаний Буренина "Памятные годы":

Литература прибывала из-за границы в Финляндию всё в большем количестве. Не так просто было доставить ее из Финляндии в Петербург, переправить транспорт через русско-финляндскую границу. Я предложил Елене Дмитриевне Стасовой воспользоваться для перевозки литературы имением Кириасалы, принадлежавшим моей матери. Елена Дмитриевна вскоре сообщила, что мое предложение принято и мне поручена организация этого дела.
Имение Кириасалы находилось у самой границы с Финляндией. От Петербурга до Кириасал, если ехать Кексгольмским трактом, было около семидесяти верст. Тот, кто отправлялся сюда из Петербурга поездом, должен был доехать до финской железнодорожной станции Райвола, а оттуда лошадьми до имения.
Таким образом, выезжая из Петербурга, можно было в Кириасалы попасть и со стороны России, и со стороны Финляндии. Это обстоятельство представляло большие удобства для транспортировки литературы.
Очень важно было и то, что на территории имения находился русский таможенный пункт, арендовавший у моей матери как землю, так и постройки, необходимые для чиновников и солдат.
Чиновник, возглавлявший таможенный пункт, его жена и дочь считали для себя весьма лестным знакомство с помещицей Бурениной и ее семьей. Они часто зазывали нас к себе, угощали чаем с вареньем, вкусными домашними наливками. Близкое соседство с имением было по душе и солдатам, которые наперебой ухаживали за хорошенькими горничными помещицы. В общем, между нашей семьей и таможенным пунктом установились вполне добрососедские отношения. Я не преминул этим воспользоваться.
Обычно груз с литературой прибывал на станцию Райвола. Получив сведения об этом, мы снаряжали из Петербурга “охотничью экспедицию”: надевали соответствующие костюмы, брали ружья, иногда прихватывали и собак создавали видимость того, что группа беспечных молодых людей собирается весело провести время на лоне природы. Когда мы приезжали в Райволу, там уже поджидал нас с лошадью и санями приехавший из Кириасал рабочий имения Микко Олыкайнен. Он был моим усердным и надежным помощником в транспортировке нелегальной литературы.

Наша группа “охотников” делилась на получающих литературу и наблюдающих. Наблюдатели должны были в случае провала немедленно уехать и предупредить о происшедшем всех, кто имел отношение к транспортировке литературы. Получив багаж и погрузив его в сани, мы возвращались в имение. При переезде через границу приходилось подчиняться некоторым формальностям. Солдат, дежуривший у шлагбаума, звонил в колокол. Появлялся досмотрщик. Он подходил к экипажу и спрашивал:
- Кто едет? Что везете? Контрабанда есть?
Узнав меня, досмотрщик приказывал солдату: “Пропусти”, и мы благополучно проезжали через границу. Так мы переправили большое количество литературы, минуя таможенный пункт в Белоострове, где грузы тщательно просматривались.

Помогал мне в транспортировке литературы Эдуард Эдуардович Эссен. Партийная его кличка была “Барон”. Высокого роста, стройный, с вьющимися белокурыми волосами, он и в самом деле мог сойти за какого-нибудь немецкого или шведского барона.
Однажды мы с “Бароном” отправились в очередной рейс. “Барон” в костюме охотника, с ружьем, в высоких сапогах с отворотами отправился из Петербурга на станцию Райвола. Там он должен был выкупить багаж и дожидаться меня. Я же выехал в Кириасалы из Питера на перекладных - почтовых по Кексгольмскому тракту.
Приехав в имение, я тоже принял подобающий охотнику вид, захватил несколько красивых ковров и поехал на станцию, где находился “Барон”.
В сани был запряжен удивительный конь Бурят. Когда выезжали из дому, он обычно всё время оглядывался, как бы угадывая, далеко ли едут. Заставить его бежать рысью было почти невозможно. Он нехотя шевелил ногами и всё время норовил перейти на шаг. Но стоило, доехав до какого-нибудь места, повернуть обратно - и коня было не узнать: он несся стрелой.
Когда я приехал на станцию Райвола, “Барон” уже ожидал меня. Мы выбрали время, когда у пакгауза никого не. было, и стали грузиться. Уложить в сани три больших ящика было не так просто. Выломав сиденье и козлы, мы поместили два ящика, положили сверху сено. Пестрые кавказские ковры совершенно их скрыли. Но куда девать третий ящик? Решили поставить его в ногах “Барона” и, если будут спрашивать, объяснить, что в этом ящике находятся рождественские подарки для учащихся земской школы, где моя мать была попечительницей.
Пока мы возились с ящиками, время шло. На станции стала собираться публика, ожидавшая поезда. Появились и жандармы. Но мы сели в сани, и наш Бурят, почуяв, что едем домой, взял с места резвой рысью.
Стояла чудная погода, снег искрился на солнце. Наши сани, убранные пестрыми, яркими коврами, выглядели празднично. Под дугой заливался валдайский колокольчик. Из-под копыт весело бегущего Бурята летели комья слежавшегося снега и ударяли о передок саней. Сани раскачивались то в одну, то в другую сторону, казалось, вот-вот перевернутся. Но подхваченные быстрым бегом, они снова выпрямлялись и легко скользили по накатанной дороге.

От Райволы до Кириасал было верст сорок. Проехав полдороги, мы остановились, накормили и напоили лошадь, а потом тронулись дальше. Финскую таможню мы проехали беспрепятственно. Вот и полосатый шлагбаум русского пограничного пункта.
Как обычно, дежурный солдат позвонил. Но на этот раз вышел по сигналу новый досмотрщик, которого я видел впервые. С ним был солдат, вооруженный винтовкой и длинным прощупывающим металлическим прутом. Конечно, я допустил оплошность, непростительную для конспиратора. Появление на пограничном пункте нового досмотрщика оказалось для меня новостью.
Назвав свою фамилию, я небрежным тоном сказал, что еду домой. В ответ мне было предложено предъявить груз для осмотра. Изобразив на лице удивление, смешанное с досадой, я заявил, что везу рождественские подарки для школьников, что раскрывать ящик нельзя, так как его содержимое может от этого пострадать. Я даже попробовал прикрикнуть на досмотрщика, но этим чуть не испортил дело. Он оказался ревностным служакой и настаивал на осмотре.
Тогда я попросил досмотрщика распорядиться поднять шлагбаум и пропустить меня во двор к начальнику таможенного пункта, а у саней поставить вооруженного солдата для охраны моего имущества. Это требование, выраженное в высокомерном тоне, не допускающем возражений, сбило с толку досмотрщика. Он понял, что я с начальством в дружеских отношениях, и выполнил мое требование. Шлагбаум был открыт. Мы с “Бароном” въехали во двор, подождали, пока явится охрана, оставили сани на попечение солдата и направились к начальнику.
Чиновник и его семья встретили меня, как всегда, радушно. Когда же я представил “Барона”, прибавив к его громкому титулу какую-то немецкую фамилию, семейство чиновника совсем растаяло от удовольствия. Жена отправилась хозяйничать, дочка-переодеваться. Сам же чиновник тем временем завел со мной и “Бароном” разговор на излюбленные им темы международной политики.
Затем тема нашей беседы изменилась. Я сказал, что мой друг “Барон” очень увлекается охотой, он будто бы слышал, что в нашем лесу водятся лоси, и надеется устроить на них облаву. Чиновник любезно предложил использовать в качестве загонщиков солдат таможенного пункта.
Наш радушный хозяин, человек небольшого роста, с нависшими украинскими седыми усами, с небольшим брюшком, с маленькими веселыми глазками, всем своим видом показывал стремление угодить гостям. Кажется, он готов был всю таможню предоставить в наше распоряжение, чтобы заслужить благосклонность “Барона”.
- Ольга Петровна, да где же ты пропадаешь, - торопил он супругу. - Ведь соловья баснями не кормят, гости наши, наверное, проголодались. А Шурочка куда девалась? Вот уж эти кокетливые девицы, - хлебом не корми, а дай принарядиться! Гости укатят, а мы и угостить-то как следует не успеем.

А гости действительно сидели как на иголках, думая о ящиках с нелегальной литературой. Не успели мы сесть за стол, обильно уставленный всякими закусками и разноцветными бутылочками с домашними водками и наливками, как раздался стук в дверь.
- Войдите! Кого это еще бог несет? - воскликнул хозяин.
Раскрылась дверь, и появился… вооруженный солдат, вытянувшийся в струнку:
- Ваше благородие, пожалуйте во двор! Я посмотрел на “Барона”, он побледнел. У меня тоже сердце заколотилось. Чтобы скрыть свое волнение, я стал рассказывать что-то Шурочке, выпивать за ее и мамашино здоровье.

Но вскоре чиновник вернулся.
- Вот ведь, извольте видеть, - пожаловался он, - без меня ничего не обходится, по каждому пустяку беспокоят! Точно у самих нет головы на плечах. А лошадка ваша здравствует, дали ей сенца и овсеца. Добрый у вас конек!
У нас отлегло от сердца. Оказывается, привезли дрова, а чиновника пригласили распорядиться, куда их положить.
Наконец настало время прощаться. Хозяева приказали подать гостям лошадь. Сопровождаемые самыми лучшими пожеланиями чиновника и его семейства, мы тронулись в путь. Об осмотре нашего груза не могло быть и речи.
Шлагбаум остался позади.
Спустя три-четыре дня наш драгоценный груз был уже в Петербурге.
Таким образом, на сей раз всё кончилось благополучно. Но этот случай заставил нас призадуматься. Кто может поручиться, что подобное не повторится и в один прекрасный день наш груз не будет осмотрен? Надо было принять заблаговременно какие-то меры.

В трех верстах от имения моей матери, в нейтральной зоне между двумя пограничными пунктами - русским (Кириасалы) и финским (Липполя) - была расположена земская школа. Находилась она в ведении моей матери.
Я решил устраивать по воскресеньям в помещении школы литературно-музыкальные вечера.
Приглашались на эти вечера чиновники с семьями, досмотрщики и свободные от дежурства солдаты. Все они были польщены оказанным им вниманием, довольны тем, что могут в глуши интересно проводить воскресные дни. А мы, организуя эти вечера, преследовали свои цели.
На литературно-музыкальных вечерах демонстрировались волшебные картины. Фонарь и картины мы получали в Петербурге, в музее технических пособий, помещавшемся в Соляном городке. Я запасся официальной бумагой с печатью на право перевоза груза через русскую границу. В бумаге было указано, что ящик не подлежит вскрытию во избежание порчи фонаря и картин.
Фонарь мы доставили в имение, где он и хранился. По мере надобности его возили в школу на воскресные чтения. Но часто бумага на право беспрепятственного провоза груза через границу охраняла от осмотра не волшебный фонарь с картинами, а нелегальную литературу, которую мы переправляли из Финляндии регулярно, раза три-четыре в месяц.

Конечно, главное было - миновать границу. Но нужно было подумать и о том, как доставить литературу из Кириасал в Петербург.
Вначале мы перевозили багаж на перекладных. Лошадей меняли на почтовых станциях Коркиямякки, Лемболово, Вартемяги, Парголово. А это было сопряжено с риском. Перекладывая груз из одних саней в другие, ямщики удивлялись, почему чемоданы такие тяжелые.
Нетрудно было догадаться, что в чемоданах книги. Не без моего участия был пущен слух, что Буренин перевозит из имения в Петербург свою библиотеку. Но это также вызвало удивление: что-то уж больно большая библиотека, никак ее не перевезти. Да и почему книги надо возить в чемоданах?
Пришлось литературу, уложенную в мешки, перевозить в подводе под видом картошки. Делал это опять-таки мой отличный и верный помощник Микко Олыкайнен.

Так литература доставлялась в Петербург, на Рузовскую улицу, в квартиру, где я жил. Но как унести в течение нескольких часов из квартиры целый воз литературы, чтобы никто ничего не заподозрил? Как доставить ее на наши явки и склады?
Тут сослужила мне службу моя общественно-музыкальная деятельность, которую я не прекратил, приступив к работе в большевистском подполье.

Кому память, кому слава, кому темная вода, - ни приметы, ни следа

С https://matholimp.livejournal.com/1936705.html :

Пандемия сорвала помпезные парады, но заранее запланированные бюджеты на празднование 75-летия Победы чиновники успешно освоили. В том числе, где-то обновили старые монументы.
Под скромным обелиском на западной окраине посёлка Шумилово (рядом с военным городом Сапёрное) появился помпезный пьедестал. На нём доска с надписью: "Слава героям, павшим в боях за Родину 1941-1945". Да, это и отпраздновали две недели назад.
Но на прежнем обелиске две даты: над 1941-1945 значится ещё 1939-1940. Эти разве славы не заслужили?
Получается, что так. Только в 1941-1945 красноармейцы отдавали здесь жизни в боях за Родину. А в 1939-1940 точно такие же красноармейцы пришли на Карельский перешеек как оккупанты. В современных школьных учебниках истории нет даже упоминаний о той войне.
Строчку из Твардовского я вынес в заголовок поста не случайно. У Тёркина было много прототипов, но самый первый - в декабре 1939 года на переправе в Кивиниеми. Она здесь, всего тремя километрами южнее этой братской могилы. Долго ли прожили сумевшие уцелеть под пулями бойцы, оказавшиеся в ледяной воде Вуоксы в декабрьский мороз? Почти все герои "Переправы" лежат именно здесь и в нескольких соседних братских могилах. Но нынешние российские чиновники в славе им отказали.
IMG_20200524_143700
(С) Фотография Федотова (matholimp) Валерия Павловича 24 мая 2020 года.

Закон Виккернагеля в контексте эволюции карельских диалектов и финского языка

Всё-таки Спирово и Лихославль - лишь ближайшие крупные станции, с которых заезжают в Тверскую Карелию. Карелы живут в глубинке: Рамешки, Толмачи и далее на север и северо-запад с заходом в Новгородскую область.
За основу финляндского финского был взят ухтинский диалект карельского языка. В нынешней Калевале его носителей почти не осталось. В Тверскую Карелию бежали от шведской оккупации начала 17 века карелы с перешейка и вепсы из-под Тихвина. Их диалект отличается от ухтинского, но гораздо меньше чем язык тавастов.
Судя по окрестной топонимике, различий между с, з, ш, ж и щ в ухтинском диалекте нет. Значит, их потеряли карелы, мигрировавшие из Приладожья на север. Либо, наоборот, приобрели ruskej, мигрировавшие из-под Ухты в Приладожье и далее на юг, вплоть до Киева и Константинополя.

Котлованы дотов линии VT возле хуторов Пяльвяринне и Сурутон

Это на восточной окраине обширной группы хуторов Вепся, расположенной севернее довоенной советско-финской границы напротив Кириасал. Ещё полста лет назад, и 8 лет назад и год назад я проходил через эти хутора буквально совсем рядом, но даже не догадывался, что в густых зарослях на пологом склоне вырыты два глубоких котлована. Судя по сохранившемуся небольшому фрагменту бетонной стены, здесь были доты, взорванные сразу после войны.
IMG_20200416_123956
(С) Фотография Федотова (matholimp) Валерия Павловича 16 апреля 2020 года.