Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Уже сегодня в Пушкине

С https://vk.com/wall-84224810_1774 :
10 апреля (суббота) в 19:00, в музыкальной гостиной Пушкинской кирхи (Пушкин, ул. Набережная, д.4., вход со двора) состоится концерт-лекция кандидата исторических наук, пастора Церкви Ингрии Павла Крылова «Кантеле и Корпи-мессу». Вход свободный!
promo ingria_art september 26, 2018 22:30 Leave a comment
Buy for 10 tokens
В продолжение https://ingria-art.livejournal.com/704477.html , https://voda-78-ru.livejournal.com/135061.html , https://ingria-art.livejournal.com/706055.html , https://matholimp.livejournal.com/1673419.html , https://matholimp.livejournal.com/1671468.html ,…

Иллюстрации к моему стиху о гибели моего прадеда

1. "Штаба Главного наше здание".
IMG_20210302_164019
Полуподвальное окно служебной квартиры Петра Андреевича Нефедьева - крайнее слева внизу.

2. "Ангел на Столпу".
Collapse )
Из окна квартиры Нефедьевых он был виден именно так: со стороны крыльев.
Ангел "Александрийского Столпа" оказывался в самом центре при взгляде через окно квартиры Нефедьевых, благодаря чему в семье сложилась традиция молиться, глядя именно на Ангела. Лицом к Ангелу стояли и защитники Главного Штаба.

3. "Расстрелявшему веру в царя
Будет взорван кладбищенский памятник".
Collapse )
Могилы "царских сатрапов" Петра Андреевича Нефедьева и его товарищей на Преображенском кладбище в Обухове были взорваны в 1920-х годах по решению Исполкома Володарского района Ленинграда. Некоторое время спустя на их место была перенесена братская могила неопознанных жертв "Кровавого воскресения", уже над которой (и в их честь) 22 января 1932г. был установлен памятник работы скульптора Матвея Генриховича Манизера.
Манизер прекрасно знал контекст. Первоначально он хотел изобразить на горельефе как рабочих, так и расстреливающих их солдат. Однако политработники объяснили ему, чего категорически не следует делать. Поэтому он "отказался от этих планов, чтобы не увековечивать врага".
Бесполезно искать офицеров в списках жертв "Кровавого воскресенья". Они погибли, выполняя свой служебный долг. Поэтому жертвами их не считала даже царская власть. Тем более, большевики.

4. "Поезд следует на «Парнас»".
Collapse )
Тупиковая станция синей (второй) ветки питерского метрополитена.
Важно не проспать «Проспект Просвещения», чтобы не оказаться на «Парнасе».

(С) Фотографии Федотова (matholimp) Валерия Павловича 2 марта 2021 года.
Полный текст на https://matholimp.livejournal.com/558923.html .
Построчный комментарий к нему на https://matholimp.livejournal.com/559347.html .
Репост с https://prohodimcy.livejournal.com/2929168.html .

А девка русская Харальда презирает

"Корабли мои объехали Сицилию,
И тогда-то были славны, были громки мы.
Нагруженный мой черный корабль дружиною
Быстро плавал по синю морю, как я хотел.
Так, любя войну, я плавать помышлял всегда;
А меня всё презирает девка русская".

Многочисленные стихи Харальда Сурового на русский язык переводили Батюшков, Богданович, Львов, Алексей Константинович Толстой и др. Мотивы его песен использовали Пушкин и Рылеев.
Норвежский воин, позже ставший королём, 12 лет (!) настойчиво сватался к княжне Елизавете, дочери Ингигерды и Ярослава Мудрого. В ожидании согласия он успешно воевал в Византии.

Буренин учился в той же школе, в которой позже учился Довлатов

Про Кирьясаловскую таможню из воспоминаний Буренина "Памятные годы":

Литература прибывала из-за границы в Финляндию всё в большем количестве. Не так просто было доставить ее из Финляндии в Петербург, переправить транспорт через русско-финляндскую границу. Я предложил Елене Дмитриевне Стасовой воспользоваться для перевозки литературы имением Кириасалы, принадлежавшим моей матери. Елена Дмитриевна вскоре сообщила, что мое предложение принято и мне поручена организация этого дела.
Имение Кириасалы находилось у самой границы с Финляндией. От Петербурга до Кириасал, если ехать Кексгольмским трактом, было около семидесяти верст. Тот, кто отправлялся сюда из Петербурга поездом, должен был доехать до финской железнодорожной станции Райвола, а оттуда лошадьми до имения.
Таким образом, выезжая из Петербурга, можно было в Кириасалы попасть и со стороны России, и со стороны Финляндии. Это обстоятельство представляло большие удобства для транспортировки литературы.
Очень важно было и то, что на территории имения находился русский таможенный пункт, арендовавший у моей матери как землю, так и постройки, необходимые для чиновников и солдат.
Чиновник, возглавлявший таможенный пункт, его жена и дочь считали для себя весьма лестным знакомство с помещицей Бурениной и ее семьей. Они часто зазывали нас к себе, угощали чаем с вареньем, вкусными домашними наливками. Близкое соседство с имением было по душе и солдатам, которые наперебой ухаживали за хорошенькими горничными помещицы. В общем, между нашей семьей и таможенным пунктом установились вполне добрососедские отношения. Я не преминул этим воспользоваться.
Обычно груз с литературой прибывал на станцию Райвола. Получив сведения об этом, мы снаряжали из Петербурга “охотничью экспедицию”: надевали соответствующие костюмы, брали ружья, иногда прихватывали и собак создавали видимость того, что группа беспечных молодых людей собирается весело провести время на лоне природы. Когда мы приезжали в Райволу, там уже поджидал нас с лошадью и санями приехавший из Кириасал рабочий имения Микко Олыкайнен. Он был моим усердным и надежным помощником в транспортировке нелегальной литературы.

Наша группа “охотников” делилась на получающих литературу и наблюдающих. Наблюдатели должны были в случае провала немедленно уехать и предупредить о происшедшем всех, кто имел отношение к транспортировке литературы. Получив багаж и погрузив его в сани, мы возвращались в имение. При переезде через границу приходилось подчиняться некоторым формальностям. Солдат, дежуривший у шлагбаума, звонил в колокол. Появлялся досмотрщик. Он подходил к экипажу и спрашивал:
- Кто едет? Что везете? Контрабанда есть?
Узнав меня, досмотрщик приказывал солдату: “Пропусти”, и мы благополучно проезжали через границу. Так мы переправили большое количество литературы, минуя таможенный пункт в Белоострове, где грузы тщательно просматривались.

Помогал мне в транспортировке литературы Эдуард Эдуардович Эссен. Партийная его кличка была “Барон”. Высокого роста, стройный, с вьющимися белокурыми волосами, он и в самом деле мог сойти за какого-нибудь немецкого или шведского барона.
Однажды мы с “Бароном” отправились в очередной рейс. “Барон” в костюме охотника, с ружьем, в высоких сапогах с отворотами отправился из Петербурга на станцию Райвола. Там он должен был выкупить багаж и дожидаться меня. Я же выехал в Кириасалы из Питера на перекладных - почтовых по Кексгольмскому тракту.
Приехав в имение, я тоже принял подобающий охотнику вид, захватил несколько красивых ковров и поехал на станцию, где находился “Барон”.
В сани был запряжен удивительный конь Бурят. Когда выезжали из дому, он обычно всё время оглядывался, как бы угадывая, далеко ли едут. Заставить его бежать рысью было почти невозможно. Он нехотя шевелил ногами и всё время норовил перейти на шаг. Но стоило, доехав до какого-нибудь места, повернуть обратно - и коня было не узнать: он несся стрелой.
Когда я приехал на станцию Райвола, “Барон” уже ожидал меня. Мы выбрали время, когда у пакгауза никого не. было, и стали грузиться. Уложить в сани три больших ящика было не так просто. Выломав сиденье и козлы, мы поместили два ящика, положили сверху сено. Пестрые кавказские ковры совершенно их скрыли. Но куда девать третий ящик? Решили поставить его в ногах “Барона” и, если будут спрашивать, объяснить, что в этом ящике находятся рождественские подарки для учащихся земской школы, где моя мать была попечительницей.
Пока мы возились с ящиками, время шло. На станции стала собираться публика, ожидавшая поезда. Появились и жандармы. Но мы сели в сани, и наш Бурят, почуяв, что едем домой, взял с места резвой рысью.
Стояла чудная погода, снег искрился на солнце. Наши сани, убранные пестрыми, яркими коврами, выглядели празднично. Под дугой заливался валдайский колокольчик. Из-под копыт весело бегущего Бурята летели комья слежавшегося снега и ударяли о передок саней. Сани раскачивались то в одну, то в другую сторону, казалось, вот-вот перевернутся. Но подхваченные быстрым бегом, они снова выпрямлялись и легко скользили по накатанной дороге.

От Райволы до Кириасал было верст сорок. Проехав полдороги, мы остановились, накормили и напоили лошадь, а потом тронулись дальше. Финскую таможню мы проехали беспрепятственно. Вот и полосатый шлагбаум русского пограничного пункта.
Как обычно, дежурный солдат позвонил. Но на этот раз вышел по сигналу новый досмотрщик, которого я видел впервые. С ним был солдат, вооруженный винтовкой и длинным прощупывающим металлическим прутом. Конечно, я допустил оплошность, непростительную для конспиратора. Появление на пограничном пункте нового досмотрщика оказалось для меня новостью.
Назвав свою фамилию, я небрежным тоном сказал, что еду домой. В ответ мне было предложено предъявить груз для осмотра. Изобразив на лице удивление, смешанное с досадой, я заявил, что везу рождественские подарки для школьников, что раскрывать ящик нельзя, так как его содержимое может от этого пострадать. Я даже попробовал прикрикнуть на досмотрщика, но этим чуть не испортил дело. Он оказался ревностным служакой и настаивал на осмотре.
Тогда я попросил досмотрщика распорядиться поднять шлагбаум и пропустить меня во двор к начальнику таможенного пункта, а у саней поставить вооруженного солдата для охраны моего имущества. Это требование, выраженное в высокомерном тоне, не допускающем возражений, сбило с толку досмотрщика. Он понял, что я с начальством в дружеских отношениях, и выполнил мое требование. Шлагбаум был открыт. Мы с “Бароном” въехали во двор, подождали, пока явится охрана, оставили сани на попечение солдата и направились к начальнику.
Чиновник и его семья встретили меня, как всегда, радушно. Когда же я представил “Барона”, прибавив к его громкому титулу какую-то немецкую фамилию, семейство чиновника совсем растаяло от удовольствия. Жена отправилась хозяйничать, дочка-переодеваться. Сам же чиновник тем временем завел со мной и “Бароном” разговор на излюбленные им темы международной политики.
Затем тема нашей беседы изменилась. Я сказал, что мой друг “Барон” очень увлекается охотой, он будто бы слышал, что в нашем лесу водятся лоси, и надеется устроить на них облаву. Чиновник любезно предложил использовать в качестве загонщиков солдат таможенного пункта.
Наш радушный хозяин, человек небольшого роста, с нависшими украинскими седыми усами, с небольшим брюшком, с маленькими веселыми глазками, всем своим видом показывал стремление угодить гостям. Кажется, он готов был всю таможню предоставить в наше распоряжение, чтобы заслужить благосклонность “Барона”.
- Ольга Петровна, да где же ты пропадаешь, - торопил он супругу. - Ведь соловья баснями не кормят, гости наши, наверное, проголодались. А Шурочка куда девалась? Вот уж эти кокетливые девицы, - хлебом не корми, а дай принарядиться! Гости укатят, а мы и угостить-то как следует не успеем.

А гости действительно сидели как на иголках, думая о ящиках с нелегальной литературой. Не успели мы сесть за стол, обильно уставленный всякими закусками и разноцветными бутылочками с домашними водками и наливками, как раздался стук в дверь.
- Войдите! Кого это еще бог несет? - воскликнул хозяин.
Раскрылась дверь, и появился… вооруженный солдат, вытянувшийся в струнку:
- Ваше благородие, пожалуйте во двор! Я посмотрел на “Барона”, он побледнел. У меня тоже сердце заколотилось. Чтобы скрыть свое волнение, я стал рассказывать что-то Шурочке, выпивать за ее и мамашино здоровье.

Но вскоре чиновник вернулся.
- Вот ведь, извольте видеть, - пожаловался он, - без меня ничего не обходится, по каждому пустяку беспокоят! Точно у самих нет головы на плечах. А лошадка ваша здравствует, дали ей сенца и овсеца. Добрый у вас конек!
У нас отлегло от сердца. Оказывается, привезли дрова, а чиновника пригласили распорядиться, куда их положить.
Наконец настало время прощаться. Хозяева приказали подать гостям лошадь. Сопровождаемые самыми лучшими пожеланиями чиновника и его семейства, мы тронулись в путь. Об осмотре нашего груза не могло быть и речи.
Шлагбаум остался позади.
Спустя три-четыре дня наш драгоценный груз был уже в Петербурге.
Таким образом, на сей раз всё кончилось благополучно. Но этот случай заставил нас призадуматься. Кто может поручиться, что подобное не повторится и в один прекрасный день наш груз не будет осмотрен? Надо было принять заблаговременно какие-то меры.

В трех верстах от имения моей матери, в нейтральной зоне между двумя пограничными пунктами - русским (Кириасалы) и финским (Липполя) - была расположена земская школа. Находилась она в ведении моей матери.
Я решил устраивать по воскресеньям в помещении школы литературно-музыкальные вечера.
Приглашались на эти вечера чиновники с семьями, досмотрщики и свободные от дежурства солдаты. Все они были польщены оказанным им вниманием, довольны тем, что могут в глуши интересно проводить воскресные дни. А мы, организуя эти вечера, преследовали свои цели.
На литературно-музыкальных вечерах демонстрировались волшебные картины. Фонарь и картины мы получали в Петербурге, в музее технических пособий, помещавшемся в Соляном городке. Я запасся официальной бумагой с печатью на право перевоза груза через русскую границу. В бумаге было указано, что ящик не подлежит вскрытию во избежание порчи фонаря и картин.
Фонарь мы доставили в имение, где он и хранился. По мере надобности его возили в школу на воскресные чтения. Но часто бумага на право беспрепятственного провоза груза через границу охраняла от осмотра не волшебный фонарь с картинами, а нелегальную литературу, которую мы переправляли из Финляндии регулярно, раза три-четыре в месяц.

Конечно, главное было - миновать границу. Но нужно было подумать и о том, как доставить литературу из Кириасал в Петербург.
Вначале мы перевозили багаж на перекладных. Лошадей меняли на почтовых станциях Коркиямякки, Лемболово, Вартемяги, Парголово. А это было сопряжено с риском. Перекладывая груз из одних саней в другие, ямщики удивлялись, почему чемоданы такие тяжелые.
Нетрудно было догадаться, что в чемоданах книги. Не без моего участия был пущен слух, что Буренин перевозит из имения в Петербург свою библиотеку. Но это также вызвало удивление: что-то уж больно большая библиотека, никак ее не перевезти. Да и почему книги надо возить в чемоданах?
Пришлось литературу, уложенную в мешки, перевозить в подводе под видом картошки. Делал это опять-таки мой отличный и верный помощник Микко Олыкайнен.

Так литература доставлялась в Петербург, на Рузовскую улицу, в квартиру, где я жил. Но как унести в течение нескольких часов из квартиры целый воз литературы, чтобы никто ничего не заподозрил? Как доставить ее на наши явки и склады?
Тут сослужила мне службу моя общественно-музыкальная деятельность, которую я не прекратил, приступив к работе в большевистском подполье.

«ХОЛОДНЫЙ РУЧЕЙ-2020»

Из "положения":
Конкурс-фестиваль исторической поэзии «ХОЛОДНЫЙ РУЧЕЙ-2020» проводится 6 июня 2020 года в посёлке Сосново Приозерского района Ленинградской области.
Цели и задачи конкурса-фестиваля:
- развитие межнационального сотрудничества;
- популяризация творчества современных авторов, пишущих на историко-патриотическую тематику;
- выявление и поддержка талантливых молодых поэтов;
- привлечение интереса широких кругов к Сосново-Рауту как к историческому и культурному центру.
Принять участие в конкурсе может любой желающий, независимо от возраста и места проживания, профессиональной подготовки, членства в творческих союзах и т.д. Лица, не достигшие 18-летнего возраста, участвуют в мероприятиях фестиваля в сопровождении взрослых, в порядке, установленном законодательством Российской Федерации.
К участию принимаются произведения, посвящённые истории России.
Выбор исторического периода (события) не ограничивается.
Приветствуется участие в конкурсе произведений, посвящённых истории Рауту-Сосново.
Заочное участие в конкурсе-фестивале не предусмотрено. В случае отказа автора от личного участия в фестивале его заявка аннулируется.
На конкурс принимается не более 1 (одного) стихотворения 1 (одного) автора.
Объем одного стихотворения не должен превышать 24 строк, включая эпиграф. Название произведения в число строк не входит. Стихи, написанные «в одну строку» к рассмотрению не принимаются.
Приём заявок по 25.05.2020 включительно.

Салон Васильчиковой 180+ лет спустя

Именно в этом помещении на углу Почтамтского переулка и Большой Морской улицы (дом 53/8) 4 ноября 1836 года Васильчикова и её гости получили подмётное письмо с пасквилем на Пушкина, которое позже стало одним из главных мотивом дуэли, оборвавшей жизнь поэта. Сейчас здесь находится Почетное консульство Сальвадора в СПб.
IMG_20200206_170456
(С) Фотография Федотова (matholimp) Валерия Павловича 6 февраля 2020 года.

Премии Даниила Хармса в области литературы и искусства за 2019 год

На http://kharms.ru написали, что 1-2 место по итогам голосования разделили Дмитрий Быков и Михаил Шемякин. Ну, им не привыкать.
Важнее, что в числе отмеченных дипломами лауреатов значатся художники Афанасий Пуд и Александр Федоров. Их наградили за недавнюю выставку “Купчино! О!” в галерее “Свиное Рыло”.

80 лет спустя

Завершается последний день календарной осени, ставший 80 лет назад первым днём Зимней войны.
За минувшие год-два пролетели несколько гораздо более круглых дат, которые мы никак не отмечали. Общественный интерес к забытой могиле тысячи красногвардейцев около Соснова начал возникать только после 101-й годовщины битвы под Рауту. Вообще без каких-либо мероприятий на месте события прошло столетие провозглашения независимости Республики Северной Ингрии.
Эту дату тоже вспоминали каждый в своём узком кругу. Поэтому ограничусь здесь ссылкой на посвящённое ей стихотворение.

Известь

В различных мемуарах о захоронении красных неоднократно упоминается, что сотни трупов завалили толстым слоем негашёной извести. Весьма погашенные остатки обнаружились сегодня при расчистке площадки чуть выше могилы. Именно здесь лежала большая куча извести, которую использовали для засыпки могилы. Что служит явным признаком того, что место захоронения определено безошибочно.
IMG_20191027_125134
(С) Фотография Федотова (matholimp) Валерия Павловича 27 октября 2019 года.