Федотов Валерий Павлович (matholimp) wrote in ingria_art,
Федотов Валерий Павлович
matholimp
ingria_art

Categories:

Байоры

Заголовок на https://www.sonar2050.org/publications/bayory начинается со слов "уникальное явление". Но для знакомых с творчеством Екатерины Чевкиной это уже давно не новость.
Ниже избранное из текста по ссылке. Там ещё есть иллюстрации и карты.

Речь идёт о поступлении на шведскую службу в XVII веке русских дворян Ижорской земли (Ингерманландии), ставших частью шведского дворянства и принявших лютеранство. В шведском языке для их обозначения был введён специальный термин — «baijorfamiljerne», который является искажением русского слова «боярин».
Были ли байоры предателями в современном понимании этого слова? Отчасти, безусловно, да. Многие из них служили в оккупационной администрации шведов, когда те занимали Новгород и его окрестности в период Смуты и до 1617 года. Вместе с тем само обстоятельство передачи Ижорской земли Швеции ставило местное дворянство в положение подданных шведского короля. Конечно, они могли всё оставить и переселиться в пределы Московского царства, однако для многих подобный выбор оказался слишком обременительным.
Примечательно, что после возвращения Ингерманландии (Ингрии) в состав России байоры не вернулись к русской идентичности, а эмигрировали в Шведское королевство. Некоторые их потомки и по сей день носят русские фамилии, несколько переделанные на местный лад.
В составе Шведского королевства Ижорская земля носила название Ингерманландии (Svenska Ingermanland).
Обстоятельства появления русской провинции под властью шведов возвращают нас к последнему этапу русской Смуты, когда обескровленное Московское государство было вынуждено обратиться за помощью к шведскому королю, чтобы он прислал войско для отражения польской интервенции.
При этом шведам было обещано, что представитель королевской династии станет московским царём. Разумеется, ход был чисто популистским, учитывая то обстоятельство, что шведы не собирались переходить в православие, что было обязательным условием наследования русского трона.
Неудивительно, что рано или поздно вынужденные союзники должны были серьёзно повздорить. Карл Филипп не стал русским царём, но его полководец Делагарди захватил крупнейший северный русский город Новгород, который шведы удерживали до Столбцовского мира 1617 года.
Новгород к тому времени сохранил часть своего былого вольного духа, что выразилось в активном участии новгородцев в самозванческом движении. Некоторое время город даже фактически жил отдельной жизнью от Москвы, а местная знать учредила некое подобие самоуправления.
Ассимилировать огромный русский город шведы (даже с помощью местной администрации) вряд ли были в состоянии. По этой причине на переговорах в Столбове (близ Тихвина) они согласились вернуть его Московскому государству, но при этом присоединили к себе важную Ижорскую волость, которая была единственным русским выходом к Балтийскому морю.
Король Густав Адольф следующими словами оценил новое приобретение: «Одно из величайших благ, дарованных Богом Швеции, заключается в том, что русские, с которыми мы издавна были в сомнительных отношениях, отныне должны отказаться от того захолустья, из которого так часто беспокоили нас. Россия — опасный сосед. Её владения раскинулись до морей Северного и Каспийского, с юга она граничит почти с Чёрным морем. В России сильное дворянство, множество крестьян, народонаселённые города и большие войска. Теперь без нашего позволения русские не могут выслать ни одной лодки в Балтийское море. Большие Ладожское озеро и Пейпус, Нарвская поляна, болота в 30 вёрст ширины и твёрдые крепости отделяют нас от них. Теперь у русских отнят доступ к Балтийскому морю, и, надеюсь, не так-то легко будет им перешагнуть через этот ручеёк».
Отдельно стоит упомянуть о том положении, в котором оказывалось местное русское население, внезапно оказавшееся в составе чуждой протестантской империи.
Во-первых, обе стороны отказывались принимать к себе перебежчиков и обязывались возвращать их назад. На самом деле в этой части договор совершенно не соблюдался не только в отношении простых людей, но и важных персон а-ля Григорий Катошихин.
Во-вторых, вернуться в Московское царство могли только дворяне, дети боярские, посадские люди и чёрное духовенство. В отношении остальных договор говорил о том, что «русским уездным попам и пашенным людям… оттоле не выходить, и со своими жёнами, и с детьми, и с домочадцами остатись тут, и жить под Свейской короной…».
В-третьих, православное население изначально было ущемлено в правах. Число церквей за несколько десятков лет сократилось вдвое, а право заниматься торговлей было оставлено только лютеранам.
Русское население было поставлено перед суровым выбором. Подавляющее его большинство предпочло тем или иным образом Ижорскую землю покинуть, а Ингерманландия начала заселяться шведами, финнами и немцами, что очень сильно изменило её этнографический облик.
Покидая после Столбцовского мира новгородскую землю, шведы вывезли с собой тех, кто с ними активно сотрудничал в период оккупации. Так в Шведском королевстве появились первые байоры.
Нам известны имена этих людей: Фёдор Аминов, Григорий и Василий Аполловы (Опалевы), Фёдор и Василий Бутурлины, Семён Боборыкин, Михаил Клементьев, Григорий Негановский, Ждан Максимов, торговые люди Томила Пристальцов и Иван Харламов. Многие из них стали родоначальниками байорских родов.
Шведский историк Александр Пересветов-Мурат, потомок одного из самых известных байоров Мурата Пересветова, оставил следующее пояснение по поводу положения русских чиновников в Ингерманландии: «Насколько нам известно, в крепостях, оказавшихся на шведской территории, за исключением поста Ф. Г. Аминева (Ивангород), посты русских воевод упразднили по заключении мира 1617 г., но сохраняли в продолжение XVII в. русских дьяков, подьячих, переводчиков, а также вначале — военных в низших чинах, называющихся halfbaijorer. Иными словами, эмигрировали не только ижорские землевладельцы и коллаборационисты, но и уговорённые посулами и обещаниями и отягощённые религиозными обязательствами люди».
В отличие от русских крестьян, вынужденно оставшихся в Ингерманландии, поименованные выше русские дворяне перешли на службу к шведам добровольно, а потому были заинтересованы в отказе от идентичности. В скором времени это проявилось в их массовом переходе в лютеранство, что существенно упростило байорам приобщение к шведскому дворянству.
Любопытно, что шведские власти, заинтересованные в потере краем русской идентичности, байорам благоволили. Более того, в Северную войну, как я писал выше, даже столицей края, городом Ниеншанцем, руководил потомок байоров.
Байоры нужны были шведским властям в качестве людей, которые выполняли посреднические функции, ведь новые подданные шведского короля не владели шведским языком и были весьма далеки от Швеции во всех отношениях. Русские дворяне, горевшие желанием стать шведами, достаточно быстро заняли административные должности и стали местным ингерманландским дворянством.
Subscribe

promo ingria_art september 26, 2018 22:30 Leave a comment
Buy for 10 tokens
В продолжение https://ingria-art.livejournal.com/704477.html , https://voda-78-ru.livejournal.com/135061.html , https://ingria-art.livejournal.com/706055.html , https://matholimp.livejournal.com/1673419.html , https://matholimp.livejournal.com/1671468.html ,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments